23-01-2015

Круг “Новая Магнаура” объединяет людей, которые решили направить свою жизненную активность на постижение следующей глобальной цели:

предостережение людей от заблуждений.

Ироничная усмешка – безусловно, первая реакция, которую может вызвать подобное намерение. А вслед за этим естественно могла бы появиться и параллель с Дон Кихотом. Люди Круга готовы принять с пониманием подобное отношение.

Вторая реакция могла бы найти свое выражение в постановке вопросов. Часть из них можно сформулировать следующим образом:

• Почему после того, как еще с незапамятных времен множество мыслителей неоднократно предпринимали попытки предостеречь человечество от заблуждений, и доныне существует много людей, которые даже не могут распознать заблуждение – и свое, и чужое?

• Существуют ли некие организованные интересы, которые мотивируют определенные (в принципе малые) группы людей вводить в заблуждение другие (в принципе большие) группы людей?

• Если современные общества не располагают надежными институционными механизмами защиты от заблуждений, то есть ли шанс у отдельных инициативных групп людей осуществить успешные шаги по направлению создания подобных механизмов?

• Представляет ли склонность к введению в заблуждение неустранимый дефект человеческой природы?

• Является ли возможным предложить рабочее определение понятия “заблуждение”?

• Не является ли сама идея “предостережения людей от заблуждений” очередным фундаментальным заблуждением?

Другую группу вопросов можно определить приблизительно так:

• Какие люди составляют Круг “Новой Магнауры”?

• Представляет ли Круг некое закрытое общество?

• Связаны ли люди Круга с другими организациями – партиями, вероисповеданиями, бизнес-группами, университетами и прочими?

• Какие подходы намериваются использовать члены Круга в связи с “предостережением людей от заблуждений”?

• Почему люди Круга назвали свое общество “Новая Магнаура”?

Часть вопросов из первой группы получат ответ или, по крайней мере, некий удовлетворительный комментарий, после прохождения известного подготовительного периода. Он необходим для проведения зондирования и обобщения соответствующих мнений большого круга людей.

Что касается остальных вопросов, то нижеследующий текст дает ответы, которые необходимо толковать только как ориентиры в самом общем плане.

Члены Круга принимают всякую активную деятельность в направлении предостережения людей от заблуждений как высшее проявление морали. Они считают, что современные общества не обеспечивают своих граждан достаточными гарантиями против заблуждений и по этой причине эти общества не являются моральными в необходимой степени. Особую вину за создавшееся положение несут, прежде всего, сословия деятелей науки и учителей, политиков и журналистов, религиозных деятелей, людей искусства и торговцев.

Некоторые из этих сословий, например политики, открыто декларируют, что их работа – нечистоплотная, и тем самим приглашают общественность не только привыкнуть к мысли, что она может быть введена в заблуждение, но и предварительно относиться с терпимостью к нечистой политической деятельности. О торговцах же известно, что еще в античные времена, согласно древнегреческой мифологии, они имели одного и того же бога-покровителя (Гермеса) вместе с ворами и лжецами, который этим своим общим покровительством недвусмысленно показывал на некие интимные связи, присущие данным гильдиям. К тому же, в качестве носителя вестей Олимпийских богов, он неминуемо придавал определенную законность и официальность практике введения в заблуждение. Что же касается людей искусства, то у них уже давно принято за норму получать аплодисменты в соответствии со степенью своего мастерства при введении в заблуждение. Так называемый художественный вымысел является их лицензированным на вечные времена авторским правом, вследствие чего сегодня едва ли кто-нибудь может вспомнить, что еще Платон в свое время протестовал со всем пафосом, на который был способен, например, против актеров, развращающих молодежь, показывая со сцены, как кто-то может притворяться тем, кем не является в действительности.

Однако остаются еще ученые и учителя, журналисты и религиозные деятели. Все они повесили себе на грудь таблички с надписью: “Мы обучаем, информируем и воспитываем!” И сразу же возникает вопрос: “Если это так, то почему заблужденных в мире так необозримо много?” Более чем очевидно, что подобное положение не могло бы существовать, если бы обучающие, информирующие и воспитывающие не выполняли бы свою работу плохо, а в отдельных случаях – и как откровенное вредительство. И если для журналистов еще можно найти какое-то оправдание (они вечно находятся в состоянии нехватки времени и, вероятно, поэтому часто заливают народ полуистинами), то что же можно сказать об ученых, учителях и религиозных активистах? И они ли спешат?

Когда одна проблема настолько велика, что охватывает практически целиком всю человеческую деятельность (а заблуждения, как метастазы, распространены повсюду), очень трудно указать место, от которого следует приступить к ее рассмотрению. Единственным утешением в подобных случаях является то, что вследствие естественной капиллярной связи между всеми частями пространства заблуждений, практически не имеет значения, откуда следует начинать – при надлежащем усердии можно достичь до всякого реального или мыслимого заблуждения.

Члены Круга “Новая Магнаура” считают, что могут принять за прямую причину эпидемического распространения заблуждений интеллектуальную человеческую леность, и конкретнее, тот вид лени, который воспринимает себя как норму. Из этой комбинации вытекает наивное представление, что например, высокий профессионализм в одной-единственной области, даже в сочетании с катастрофической неосведомленностью в большом количестве других областей, представляет собой высокую интеллигентность. Из этой же комбинации вытекает и незаинтересованность большинства людей по отношению к рафинированным механизмам неморального манипулирования чужой психикой со стороны всевозможных социальных мошенников, сознательно или несознательно преследующих одну и ту же цель: непрестанно поддерживать достаточно большое число людей с сильно ограниченным кругозором, а среди них – особенно тех, кто не осознает степени своей ограниченности.

Члены Круга не считают за нормальное явление растрату гиганских количеств социальной энергии на самые разнообразные виды деятельности по инфильтрированию в сознание миллионов людей бессмысленных, недоказанных, парадоксальных и откровенно неверных утверждений, если впоследствии пришлось бы употребить (и то в случае, если это вообще возможно) многократно большие усилия на интеллектуальную санитарную деятельность.

Члены Круга предполагают, что одной из центральных проблем, с которой они столкнутся, будет проблема отсутствия у людей мотивации для аккумулирования большего количества знаний. Так как более, чем ясно, что концентрация заблуждений максимальна там, где нет достаточных знаний. Конечно, можно указать, что данная проблема, как и сопутствующая ей констатация, уже известны. Практически, они являются декором всего того, что разыгрывается в одной школе – огромные массы молодых людей осуществляют какие-то контакты с какими-то старшими по возрасту людьми, которые (среднеарифметически) успевают им вдохнуть только какие-то самые-самые слабые мотивы для учебы.

(Заметка в скобках. Пусть в противовес сразу же будет замечено, что подобная ситуация никогда не может быть открыта, например, в одном банке. Даже более, с абсолютной уверенностью можно сказать, что никогда не будет открыта ни в одном банке! Банковская сфера – мир исключительно высокой мотивации. А что касается того, что, время от времени, некий молодой человек в некой отдельной школе покажет некую серьезную заинтересованность в приобретении большего количества знаний, то это далеко не меняет основную печальную констатацию. Потому что, даже если в один момент все школы в мире закроются, такой человек будет стремиться и найдет дорогу к знанию. И, может быть, пойдет работать, опять же только для примера, в некий банк. И будет копить капиталы. Всякие, в том числе и знания, в качестве капитала. Пока в это же время другие будут накапливать заблуждения.)

В условиях либерализованных в значительной степени обществ выглядит буквально немыслимым, что кто-то может быть заставлен учиться. (Впрочем, далеко перед тем, как мир был покорен последними волнами философского и политического либерализма, болгары открыли, что насильно можно только взять, но насильно невозможно дать, и закрепили эту свою находку в точной поговорке. Наверняка, тоже самое сделали и другие народы.) Один из самых негативных рецидивов либерализма выражается в следующем: опьяняющее чувство от наступившей ныне свободы практически опережает формирование какого бы то ни было защитного ощущения против капканов, которые она ставит. А одним из этих капканов является возможность остаться в плену всяческих заблуждений по собственной воле. Вот почему, выглядит абсолютно естественно и абсолютно морально предположение, что людей надо обучать правилам здравословного для них поведения при наступившей свободе. Тем же, кто воспарили на крыльях мечты о том, что свобода сама дает все необходимое для их просперитета, предстоит испить много горьких чаш разочарования, прежде чем они прозреют и осознают это свое генеральное заблуждение. В такой обстановке своеобразными печальными счастливцами будут те, кто никогда не доживут до подобных открытий.

Одна из больших проблем, с которой неминуемо столкнется деятельность Круга, связана с вопросом выбора подхода при осуществлении идеи предостережения от заблуждений. Здесь нет большого выбора – могут быть использованы единственно инструменты просвещения. Безусловно, можно возразить, что эти инструменты веками доказали, сколь они малоэффективны. Независимо от этого, однако, человечество не открыло ничего лучшего. Именно поэтому право вывести на белый свет технологии введения в заблуждения прекращает свое действие там, где начинается право каждого не допускать результаты какой бы то ни было подобной просветительской активности в свой личный мир. Кроме того, не надо забывать, что люди в целом любят свои заблуждения, как бы абсурдно это не выглядело. Поэтому они оберегают их очень ревниво и от малейшей подстерегающей опасности. И по этой же причине члены Круга отдают себе отчет в том, что и на их усилия может быть распространен ”Синдром Кассандры” – греческой жрицы, предупреждавшей о смертельной опасности, нависшей над Троей, в то время, когда очевидно не нашлось достаточно голов, чтобы услышать ее предупреждения.

Члены Круга хорошо помнят и одну древнюю мудрость, гласящую о том, что “человек должен иметь силы изменить то, что может изменить", "иметь терпение, чтобы примириться с тем, что не может изменить", и, наконец, "иметь мудрость, для того, чтобы отличать первое от второго". Они знают, что, вероятно, силы им хватит на то, чтобы изменить очень мало, смириться же придется со многим. Но у них достаточно воли для того, чтобы положить одно начало для тех, кто придут после них с еще большей силой и мудростью, и продолжат их дело в будущем.

Члены Круга учитывают вероятность того, что их деятельность может быть воспринята, как самозванное и оскорбительное по своему характеру менторство, направленное в большинстве случаев в адрес людей зрелого возраста. Это обязывает их заявить со всей категоричностью, что они не имеют никакого намерения играть подобную роль, и что они ни в коем случае не воспринимают себя персонами, предварительно заставшими в позу неких учителей человечества. В то же время, они не могут не отметить нерадостный факт, что зрелость возраста, вообще не является гарантией интеллектуальной зрелости. Чтобы не создавать, однако, каких-либо сомнений относительно возможности попасть кому-то в некую зависимость или унизительное положение, для всех, кто пожелает связаться с Кругом, будет осуществлена возможность анонимного контакта, что значительно уменьшило бы всякого рода беспокойства, спровоцированные мыслью о том, что идея предостережения от заблуждений может представлять собою некую форму интервенции в сугубо личную сферу. Возникает, однако, один большой вопрос, который сводится не столько к тому, что по понимаемому само собой моральному кодексу обе стороны в подобном процессе безусловно должны восприниматься абсолютно на равных правах, сколько к другому, а именно, что человек, культивировавший в себе ту или иную форму заблуждений, возможно сделал это не имея возможности выбора между альтернативами, и потому для него жизнь в заблуждении является единственной реальностью. Каждый должен иметь это в виду.

Члены Круга хотят попробовать обеспечить среду, в которой свободно могут встречаться различные точки зрения, помогающие всякому индивидууму возвыситься над (вероятно) множеством собственных заблуждений. В связи с этим, они считают себя обязанными особо подчеркнуть, что:

Круг не представляет собой какие бы то ни было партии, религиозные течения, бизнес-группы, университеты или другие организации, кроме своих членов, объединенных общей волей претворить в жизнь идеалы этого Манифеста.

Члены Круга учитывают и еще одну возможную опасность: их собственная деятельность может вызвать подозрение и даже быть квалифицирована как рафинированное и замаскированное введение в заблуждение. Легко понять, как исключительно трудно можно выдвинуть контр-аргумент против подобного рода возможных квалификаций, особенно, если не забывать, что они (квалификации) могли бы иметь цель воздействовать именно на тех людей, которые уже являются втянутыми в ту или иную сеть заблуждений. Здесь необходимо отметить следующее, исключительно важное положение: одна из самых больших опасностей, стоящих перед всяким начинанием, в том числе и преследующим самые благородные цели, выражается в том, что оно может быть легко представлено неким превратным образом единственно в условиях неизъясненности самого понятия, которым пользуются, например, если не будет категорично ясным, что следует понимать под “заблуждением”. В обстановке смысловой размытости всякий может обозначать этим словом все, что ему угодно. Еще одной, дополнительно сопутствующей этой сфере человеческой активности опасностью, является широко распространенное мнение, что люди достаточно хорошо знают смысл слов, которые употребляют. И что этот смысл понимается всеми практически одинакого. В сущности, это одно из наиболее глубоко просочившихся заблуждений. Оно похоже на своеобразную “ментально-языковую эпидемию”, опасность которой настолько сильна, насколько меньшее количество людей способны ее диагностировать. Единственное, что нужно добавить в этот ряд нерадостных мыслей, так это то, что практически все мы привыкаем жить с ней с детства.

Может быть сделан следующий опыт понимать под “заблуждением”:

"всякое представление, не соответствующее действительности".

Нетрудно заметить, что подобная дефиниция превращает многие представления в директные заблуждения, а многие другие – в потенциальные заблуждения. Так, например, всякая гипотеза или прогноз оказались бы потенциальными заблуждениями, так как действительность, относительно которой следовало бы провести тест на соответствие, еще себя не проявила. Легко, однако, заметить и другое – в случае отсутствия точной договоренности о том, что стоит за понятием "представление" или за выражением “соответствующие действительности”, ничего позитивного нельзя было бы ожидать в качестве результата. Впрочем с самого начала члены Круга считали, что их деятельность часто будет осуществляться в условиях множества бытующих неопределенностей. Они принимают это, как часть естественного положения вещей.

Поскольку проявления заблуждений могут быть открыты практически повсюду, где наблюдается недостаток знаний (недостаток, как следствие того, что кто-то не достиг знания, так и следствие того, что само знание отсутствует), то более, чем ясно, что только само это положение сделало бы исключительно трудным осуществление целей Круга. С другой стороны, его члены принимают, что могут извлечь некий круг общих положений, присутствующих при всяком акте заблуждения, а затем этот круг общих положений вынести на показ и представить его легкодоступным и убедительным образом. При таком подходе может быть съэкономлено немало разноплановых усилий по исследованию проявлений заблуждений в их огромном пестром спектре. Конечно, из этого не следует, что не будет вестись параллельная работа в отдельных “перегруженных” заблуждениями областях.

Члены Круга – это люди, занимающиеся прежде всего интеллектуальной деятельностью. Они не имеют никакого намерения создавать какое бы то ни было закрытое общество, напротив – с первого момента своего публичного появления они ищут контакт и партнерство со всеми, кто работает или изьявит желание работать в выбранном ими направлении.

Члены Круга безусловно считают, что если для всякой плодотворной коммуникации необходим некий минимум общевалидной договоренности, то для задействования подобного механизма необходимо прохождение известного времени, которое кому-то может показаться непродуктивным. В сущности, это будет то необходимое технологическое время, в течение которого некие рабочие принципы Круга “Новая Магнаура” будут оглашены и апробированы. Один такой принцип, например, будет относиться к обязанности всякого участника диалогов, протекающих в пространстве “Новая Магнаура” – использовать язык, который был бы доступен максимальному числу партнеров. Для освоения подобного поведения, определенно будет необходимо некоторое время.

И, наконец, почему “Новая Магнаура”?

Много веков назад, в 425 году, всего три десятилетия после того, как Римская империя разделилась на Восточную и Западную, в Константинополе была создана Высшая Школа. Вероятно, те, кто заложили ее основы, хотели, чтобы она превратилась во всемирный центр знаний. Эта Школа не получила никакого специального имени. Но запомнилась тем, что в ней самым серьезным образом упрочилось присутствие светской науки. Сегодня это утверждение может кому-то показаться реквизитом легенды.

В VII веке Константинопольская Школа превратилась в Екуменикон Дедаскалион, что означало "Вселенская Школа". Ее Ректор получил звание Вселенского учителя. В преподаватели подбирались духовные лица, которые назывались святыми мужами. Основной их задачей было направлять мысли учеников прежде всего к вопросам веры. Однако, спустя один век, когда вспыхнули религиозные междуусобицы, оставшиеся в истории под именем иконоборчества, оказалось, что святые мужи не проявляют никакой склонности к строгому соблюдению святого повеления, в силу которого никто не должен сотворять "кумира и какого бы то ни было изображения того, что есть наверху на небесах". Византийский Василевс Лев III занял позицию строгого хранителя библейских предписаний и, поскольку считал себя Вселенским Владетелем, закрыл Вселенскую Школу.

Пауза продолжилась приблизительно до середины IХ века, когда Школа в Константинополе снова была восстановена, при том в виде, близком до ее первоначальной модели. Обучение проводилось в соответствие с формулой того времени, известной, как система Семи свободных искусств. Она включала в себя предметы тривиума: грамматику, риторику и логику, а также предметы квадривиума, математические дисциплины: арифметику, геометрию, астрономию и музыку. Вместе с тем, проводилось обучение и по географии и философии, теологии и поэзии, изучались многие языки. Общепринятым было мнение, что только успешное усвоение материала одного разнообразного ансамбля предметов может сделать человека образованным.

После небольшой языковой трансформации Школа получила имя "Магнаура" от названия того места, где она помещалась – Большой Дворец (от латинского – Magna Aula). А Большой Дворец обхватывал множество объединенных импозантных административных построек, пышные тронные залы и залы для аудиенций, церкви, сады, фонтаны, библиотеки, бани и стадионы. На центральном месте помещалась и Школа. Это был очень показательный факт: Университет Византии находился там, где пребывал ее император. Потому ли, что Василевс желал показать всему миру сколь высоко он ценит знание? Или потому, что он желал, чтобы оно было к нему поближе – под присмотром?

В Магнауре могли обучаться только те, кому было предназначено стать высшими служителями: светскими и церковными.

Преподавателями в Школе были полихисторы – так называли людей с энциклопедичными знаниями. Таким был ее первый Ректор, Лев Математик, который параллельно с выполнением административных функций читал лекции по арифметике и геометрии, по философии, астрономии и музыке, а в случае необходимости – с готовностью превращал свой колоссальный потенциал знаний в конкретные практические советы для земледельцев или военных.

Следующим полихистором был патриарх Фотий (820-891), указываемый некоторыми историками как фигура-эмблема Византии IХ века. Еще в 20-летнем возрасте принявший на себя миссию имперского дипломатического представителя в Арабском Халифате, позже, когда с неисчерпаемым энтузиазмом занялся преподавательской деятельностью, этот муж оказал огромное влияние на своих учеников, направляя их умы и извне обязательных религиозных страхопочитаний и благоговений. Составляя внушительную энциклопедию античной литературы, с выписками из произведений около 280 авторов, прибавляя, кроме того, и свои краткие комментарии, он сохранил для грядущих поколений бесценные фрагменты многих утерянных впоследствии писаний, защитил и любимую свою идею о необходимости того исторического рефлекса, который, однаждый культивированный у людей, постоянно бы им напоминал о непрерывности развитии их культуры. Определенно, Фотий бриллиянтно владел искусством дипломатического лукавства, обязательно необходимым всякому высшему общественному служителю, но это не помешало ему (а и не исключено, что и стояло в основе идеи) инспирировать и подкрепить миссию своего ученика (а впоследствии и коллеги по Магнауре) Константина-Кирилла Философа, в силу которой он, вместе со своим братом Мефодием, должен был посвятить себя делу приобщения славян к Византии. Это должно было произойти путем создания азбуки на их языке и перевода книг с помощью новосозданной письменности.